Эпоха интернационального джаза, или Plaistow в «Аэлите»

Written by . Filed under Архив, Видео, Галерея, Статьи. Bookmark the Permalink. Trackbacks are closed, but you can post a comment.

IMG_1347По случаю своего 20-летия зрелищный центр «Аэлита» преподнёс по-настоящему шикарный подарок всем томским ценителям музыки непростой, штучной, находящейся над любыми клише и не встроенной ни в какие субкультурные или жанровые рамки.

На «аэлитовской» сцене свой микрокосмос из музыкальных образов создали три швейцарца из 

PLAISTOW.


 

 

Слова: Александр АРЛЯПОВ.

Фото: Юлия СЕМЕНИХИНА.

IMG_1350

ЭПОХА ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОГО ДЖАЗА

Представляется совершенно не случайным совпадением, что рождение этой новой для нас вселенной здесь и сейчас пришлось на 12 апреля — то есть на День Космонавтики. Нас и вправду будто вывели в открытый космос, открыв завораживающую холодную бесконечность его глубин.

Актуальные европейские коллективы — вроде этого швейцарского трио — нечастые гости в наших широтах. Контрабас, барабаны и препарированное фортепиано — вроде бы скупой набор инструментов, и уж тем более никакой электроники, но, подобно каким-нибудь Red Snapper, они этими малыми, минималистичными средствами плетут такой звуковой узор, выстилают в воздухе такой звуковой пейзаж, конструируют такие хтонические картины бытия, что остаётся только в изумлении развести руками. 

Впрочем, дадим слово очевидцам: Новый Рок попросил несколько зрителей поделиться тем вихрем мыслей, что вызвал у них этот необыкновенный концерт.

PLAISTOW в Томске:

Йохан Буркенез (Johann Bourquenez, фортепиано)

Сирил Бонди (Cyril Bondi, ударные)

Венсан Руис (Vincent Ruiz, бас)

IMG_1353

Павлентий КИРНОС (ведущий киноклуба «Авторская программа»):

Очень сложно это объять в слова… Похоже на концерт скандинавского джаза, только не столь сильный акцент на контрабас. Нуарные композиции с эйфорическим предвосхищением следующей ноты, минималистические опусы в духе Миши Мищенко и усиленные ударные акценты с металическим прошлым. За что я люблю минимализм – за то, что каждая новая нота как откровение. А за что люблю авангард – за то, что каждая следующая нота непредсказуема.

IMG_1305

Роман КОНОВ (меломан, рецензент Нового Рока):

Прекрасный концерт. Трио швейцарцев делает тот тип музыки, которую, казалось бы, сделать без использования электроники невозможно. Игра барабанщика просто изумительная. Как сказал один мой друг – барабанщик сделал концерт. Это отчасти так, но всё же они были хороши в целом.

Стиль группы можно определить как darkjazz, однако в данном случае и это – недостаточное и одномерное определение. До сих пор в Томске концерты джазовой музыки, на мой вкус, были скучные: занудное музицирование для престарелой квази-богемной публики, а тут… Группа – словно глоток свежего, современного европейского джаза, на стыке современного акустического минимализма, дарк-джаза и так далее. Это один из примеров, как джаз может быть актуальным и интересным в современном музыкальном пространстве.

IMG_1328

Вадим ДИККЕ (музыкант, Секта Феникса, Sine Seawave):

Plaistow — безусловно, ансамбль, который надо слушать живьём; во всяком случае, не нашёлся ещё саундпродюсер, которому удалось бы поймать и запечатлеть в условиях студийного гиперконтроля живую магию этой группы во всей её полноте. Звучит парадоксально, учитывая, что речь идёт отнюдь не о каком-нибудь «дионисийском» панк-проекте и маме-анархии, а о строгом и технически весьма требовательном швейцарском минимализме. И тем не менее это так. Репетитивные композиции Plaistow, требующие от музыкантов строжайшей дисциплины и высочайшей концентрации, обнаруживают в то же самое время второй уровень — свободной игры поверх этой основы.

Дисциплина, трансцендирующая в экстаз.

Анализировать их музыку — занятие неблагодарное, она этого всячески избегает. И не по причине какой-то чрезмерной усложнённости, неясности или невнятности — вовсе наоборот, все элементы, на которые её можно было бы разъять, как кажется, даже слишком ясны. Логика, их связывающая, и магия их взаимодействия — не столь очевидны. Где-то там и секрет, наверное. На концерте композиции группы, зачастую сами по себе уже составные и продолжительные, как бы стремятся преодолеть свою обособленность друг от друга и образовать некое общее изоморфное пространство — хотя, конечно же, без традиционных пауз с аплодисментами концерт не обходится, но, если не знать материала, не всегда даже понятно, когда начинается другая композиция или следующая часть той же самой, и уж совсем не возникает любопытства узнать, как тот или иной номер называется. Чувствуется, что деление на разные композиции, да и альбомы — всего лишь большая условность, коль скоро они принадлежат одному космосу.

Говоря о значимости мероприятия для культурной жизни города (употребим это избитое выражение на сей раз без иронии и без кавычек), хочется особенно подчеркнуть: невозможно переоценить его важность для активных участников культурного процесса, в первую очередь для музыкантов и, в особенности, для музыкантов молодых. Никакая формальная школа не может дать того, что даёт живой опыт подобного рода. Вообще говоря, такой концерт стоит того, чтобы и в другой город на него съездить в случае оказии. Удержусь от сожаления в адрес тех, кто мог посетить концерт, но по каким-то причинам этого не сделал, — зал был заполнен. Очень хотелось бы, чтобы Томск вскоре снова увидел Plaistow, уже в зале побольше. Не говорю «в лучшем» — «Аэлита» в грязь лицом не ударила (отдельный респект Жене Кокореву за отличную подзвучку). Просто в большем.

Это видео примерно отражает характер концептуального видео-арта, показ которого на экране сопровождал выступление Plaistow

Герман ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ (философ, куратор «Кино-Сред» в Аэлите):

«12 апреля джазовые музыканты из Швейцарии отыграли концерт в Аэлите» — скупая сводка, фиксация, за которой скрывается событие.

Боюсь так сказать, но, похоже, что это было самое значимое музыкальное событие, с начала этого года в Томске. Я лично ожидал, что будет нечто замечательное, но чтобы так было круто… действительно, совсем не ожидал. Да, думаю, что этого не ожидал никто, да и как можно всерьёз в наше время знать, и ждать чуда. Даже говорить об этом как-то нелепо. А, вместе с тем, то, что имело место быть, иначе как чудом, назвать трудно. В чуде ведь нельзя быть уверенным, произошло оно или нет, для его осуществления обязательно действие веры. Скорее даже поэтому, а не из-за явной отсылки к Евангельским сюжетам, это понятие входит в круг религиозных вопросов. А за верой всегда стоит вопрос, размещённый между воображением и фиксацией факта: это действительно было, есть, или мне только привиделось, только кажется, что это происходит? Вера, таким образом, отсылает равно и к памяти, и к воображению, и к строгому незамутненному чувству. В этом родство чуда и обмана, иллюзии (эрзаца чудесного, но не истины), родство, которое фиксирует отчетливую и тонкую грань, перейти которую удается не часто. Единицы могут сделать этот переход явным.

Три инструмента, три компонента: рояль, контрабас, ударные. Plaistow не монотонны, поскольку настаивают на минимализме и берут уже первоначально монотонность в оборот. Концерт начинается с настройки, не настройки инструментов (саундчек в этот раз занял у ребят более полутора часов), а с настройки себя по монотонно и повторно звучащим инструментам. Играет, вторя себе, на микро-повторе, рояль; другие участники сидят и приходят в чувство, учатся слышать как из этой монотонности, которая выкладывается поверх тишины и принимает на себя ее функцию, как поверх этой монотонности может возникнуть мелодия. Мелодия первоначально только слышится, почти доносится откуда-то, но не от играющих, а они лишь включаются в её поток, когда смогут услышать, — исполняют, дополняют и развивают эту уже откуда-то взявшуюся на резонансе душ мелодию.

IMG_1174

Буркенез оперирует рояль — играет не только на клавишах, а залезает внутрь приоткрытой крышки, и достает оттуда звуки, поскрипывания и вздохи, не похожие на звуки обычного фортепиано. Неистово и нежно топит клавиши, раскачивает гулкую смесь воздуха, вздоха и металла — выявляет промежуточные мостки между интервалами, которые звучат уже без непосредственной функции нажатия клавиш, рояль звучит и дышит рядом с играющим. В этом полете уже не возникает пауз, даже тогда, когда на авансцену выступает тишина.

IMG_1268

Бонди летает и колдует над барабанами и тарелками, слушает их упругость, жонглирует не ритмом, а костью удара, режет дистанцию между упругим взмахом и тихим поглаживанием, размеривает и считает паузы, время в которых почти теряется, но всё равно еще каким-то образом продолжает длиться. Кажется, уже всё, обрыв, пустота, смерть, — нет, это только скрытая пульсация, дыхание жизни, смерть и рождение музыки вплетено в нечто большее или, скорее даже, во что-то более прохладное и нейтральное — в желание ждать, в надежду на продолжение и нестерпимость отчаяния от немоты. Он разжигает и делает невыносимым угасание пульса, выводит явленность смерти из обыденности на положенную ей высоту, — это не мы умираем и воскресаем, мы тут не причём, музыка побеждает желание жить и мы принимаем безоговорочную пульсацию ритма как чистую жажду бытия.

IMG_1292

В интервалах слышится вкрадчивая, обволакивающая бархатность баса. Контраст, на котором работает Руис — это превышение допустимого предела трепетности в зоне телесного низа: непозволительно нежные и предельно техничные касания образуют объём и полноту. Воля и спокойствие, скрытые в этом, самом слабом элементе трио, можно оценить только постфактум. А на деле, без этой искренности и без этой несоразмерности инструмента человеку, всё бы рассыпалось. Воздушно-абрисный, тонкий юноша должен быть упакован внутрь своего инструмента-дома, для того, чтобы действовать изнутри, но не операционально, как за роялем действует Буркенез, а энергетически – приникая и повторяя плотные изгибы басовых волн, инкрустируя их плавность мелкой моторикой техники. Поэтому, теперь это даже не игра, не исполнение, а переходящие в борцовский приём, состязание и танец; действование наравне и рядом, вровень и неподалеку от звучащего баса.

Определять стиль вряд ли стоит, тем более, когда можно всё послушать в сети и самому «снять пробу». Авангард, минимализм, пост-джаз — читаем мы на афише, но кто может быть уверен, что слышим мы именно это? Почему Буркенез так и отвечает на вопрос о философии группы: «Главное, не определять стиль, а слушать в тишине, как в кино. Не аплодировать, не подтанцовывать, не похлопывать по плечу, а затаив дыхание, слушать музыку в тишине». Действительно, в этой музыке минимум презентации, она работает на внутренней, имманентной пульсации, сопереживании и умении задавать вопросы — то ли я слышу, почему я знаю, что слышу так, а не иначе, длится ли музыка в паузе и сколько музыки может уместиться на кончике струны?

IMG_1375

В этой музыке больше холода, дистанции и мостков, она работает в нас с нами самими, с нашими предмнениями, ставя с легкостью их на колени и вознаграждая освобождением за умение слушать.

Удивительным в этом смысле был контакт музыкантов с томской публикой. Я не ждал от такой разноплановой аудитории такого единодушия в готовности слушать. Часто казалось, что внимание зрителей висит на волоске и этот волос вот-вот оборвется. Казалось, что музыканты намеренно и напрасно идут на обострение требований к аудитории: сложнее, круче, жестче, а потом вдруг, совсем неочевидный трудный бросок, на дистанцию, до которой не успеваешь дотянуться первоначально даже воображением, а пока только наощупь, бросаешь себя в пустоту и понимаешь, что тяжести нет, нечему падать и паришь. Мало, но и необходимо как оказывается, для полного погружения, так доверять зрителю и так, почти бесконечно, испытывать его оказанным доверием. В итоге, освобождение оказывается выше вкуса, выше наслаждения, а высшее наслаждение музыкой по ту сторону тела, первичных эмоций или символов, побеждает и усталость, и равнодушие, и страх.

Спасибо, Plaistow. Спасибо, Томск. За этот вечер жизнь прошла, как видно, один из своих крутых поворотов, а музыкальные вкусы и ожидания оказались вывернуты как старая потёртая перчатка, вывернуты на правильную сторону, пересев с правой руки на левую.


 

 

20140412


 

Оставить комментарий

Ваш e-mail никогда не будет опубликован или передан третьим лицам. Обязательные поля отмечены *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

*
*